Особенности темпоральной организации художественного текста (на материале современных немецкоязычных коротких рассказов)

Анализ феномена времени в онтологическом аспекте как глобальной составляющей человеческого бытия. Характер репрезентации категории темпоральности в языке. Основные черты короткого рассказа как отдельного жанра, его делимитацию от смежных жанров.

Рубрика Иностранные языки и языкознание
Вид автореферат
Язык русский
Дата добавления 27.11.2017
Размер файла 75,1 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

На правах рукописи

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

Особенности темпоральной организации художественного текста (на материале современных немецкоязычных коротких рассказов)

10.02.19 - теория языка

кандидата филологических наук

Жукова Светлана Александровна

Калининград

2010

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Российский государственный университет имени Иммануила Канта»

Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент Бондарева Людмила Михайловна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Прохорова Светлана Михайловна (Белорусский государственный университет)

кандидат филологических наук, доцент Ваганова Екатерина Юрьевна (Калининградский государственный технический университет)

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена»

Защита состоится 18 июня 2010 г. в ____________ на заседании диссертационного совета К 212.084.04 при Российском государственном университете имени Иммануила Канта (236022, г. Калининград, ул. Чернышевского, 56, факультет филологии и журналистики, ауд. 231).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Российский государственный университет имени Иммануила Канта»

Автореферат разослан «___» ______________ 2010 года

Ученый секретарь

диссертационного совета О. Л. Кочеткова

темпоральность язык рассказ делимитация

Общая характеристика работы

Реферируемое диссертационное исследование посвящено изучению специфики структурирования темпорального пространства текстов современных немецкоязычных коротких рассказов.

В качестве объекта исследования в настоящей работе рассматривается категория художественного времени как универсальная составляющая текстового целого, а предметом анализа являются средства, способы и модели формирования темпоральной структуры художественного текста на материале современных немецкоязычных коротких рассказов.

Феномен времени в наши дни подвергается всесторонней интерпретации как в различных областях современных знаний естественнонаучной и гуманитарной направленности, так и в сфере словесного искусства.

Известно, что в художественной литературе 20 век стал веком смелого экспериментирования со временем, когда на смену традиционной однонаправленности и одномерности художественного времени приходят смешение и смещение временных пластов. Вследствие данного процесса в произведениях современных авторов заметно усиливаются тенденции к прерывистости и дискретности повествования, к «остановке», «сжатию» и «растягиванию» времени или даже к акцентуации атемпоральности описываемых событий.

Актуальность диссертации обусловлена неослабевающим интересом филологов к феномену времени в целом и специальным вниманием лингвистов к особенностям его отражения в конкретных текстотипах. Более глубокого теоретического осмысления заслуживает проблема языковой репрезентации темпоральных параметров, релевантных для организации временного континуума художественного текста. При этом исследование характера и способов реализации категории художественного времени ориентировано на современную антропоцентрическую парадигму научного мышления.

Научная новизна исследования определяется попыткой комплексного рассмотрения специфики функционирования категории художественного времени в условиях литературно-повествовательных текстов. В результате впервые была осуществлена типология немецкоязычных коротких рассказов с учетом темпоральной составляющей. Предложенный в работе подход сделал возможной разработку классификации темпоральных маркеров, выступающих в роли актуализаторов временного плана упомянутого типа текста.

Цель исследования состоит в установлении особенностей экспликации категории времени в художественном тексте на основе систематизации и лингвостилистического анализа маркеров темпоральности, функционирующих в текстовой структуре разных видов современного немецкоязычного короткого рассказа.

Достижение цели данного исследования предполагает решение ряда задач:

- рассмотреть феномен времени в онтологическом аспекте как глобальную составляющую человеческого бытия;

- осветить характер репрезентации категории темпоральности в языке;

- выявить доминирующие черты короткого рассказа как отдельного жанра и осуществить его делимитацию от смежных жанров;

- разработать классификацию немецкоязычных коротких рассказов по характеру отражения в них категории времени;

- выделить и описать основные виды темпоральных маркеров, формирующих временной континуум текстов короткого рассказа.

В ходе исследования применялась комплексная методика, включающая метод лингвостилистической интерпретации текста, методы контекстуального, сравнительно-сопоставительного и семантического анализа, а также метод количественного подсчета.

Теоретическую базу данной работы составили исследования отечественных и зарубежных ученых по проблеме времени в целом (Я.Ф. Аскин, П.П. Гайденко, А.Я. Гуревич, А.М. Жаров, М.С. Каган, А. Эйнштейн, О. Шпенглер и др.), теории художественного времени (М.М. Бахтин, Н.И. Трубников, А.В. Кравченко, Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелев, Н.А. Потаенко, З.Я. Тураева и др.), категории темпоральности (М.А. Кронгауз, Б.А. Серебряков, Е.С. Яковлева, Н.Д. Арутюнова, Ю.Н. Караулов, В.Г. Гак, А.Р. Нуреева, Р.Л. Ковалевский, М.А. Подтелкова, А.Н. Павленко, Ю.В. Спицына, Н.В. Андреева, А.А. Новожилова, Ю.А. Иванова, H. Weber и др.), а также литературоведческие работы, посвященные жанру короткого рассказа (В.А.Кухаренко, Б. Томашевский, Ю. Нагибин, Н.А. Гуляев, Н. Eisenreich, M. Durzak, W. Schnurre, L. Marx, J. Donnerberg, W. Hцllerer, K. Kusenberg, K. Doderer, P. Nentwig, L. Rohner, B. Wiese и др.).

Материалом исследования послужили тексты 408 современных немецкоязычных коротких рассказов таких авторов, как И. Айхингер, И. Бахман, П. Биксель, Г. Бёлль, Г. Грасс, П. Хандке, В. Хильдесхаймер, М.Л. Кашниц, К. Марти, В. Шнурре, Г. Воманн, М. Фриш, М. Вальзер, Б. Штраус, К. Вольф, Х. Кёнигсдорф и др., общим объемом 2548 страниц.

Теоретическая значимость работы состоит в обращении к категории времени и ее языковым маркерам в русле актуальных междисциплинарных исследований с учетом интересов лингвостилистики, лингвистики текста, литературоведения, психологии и философии. Таким образом, данное диссертационное исследование вносит определенный вклад в разработку общей теории темпоральности.

Практическая значимость диссертации заключается в возможности использования предложенной методики при исследовании текстов коротких рассказов на материале других языков. Результаты диссертационного исследования могут найти применение в лекционных курсах по общему языкознанию, функциональной грамматике, при чтении спецкурсов по стилистике и лингвистике текста, современной литературе Германии, использоваться на практических занятиях по лингвостилистическому анализу художественных текстов.

В соответствии с поставленной целью в качестве основных положений, определяющих научную новизну и теоретическую значимость диссертационной работы, на защиту выносятся следующие:

1. Темпоральная организация текстового пространства современного немецкоязычного короткого рассказа (СНКР) представляет собой совокупность языковых средств, с помощью которых происходит упорядочивание описываемых событий на временной оси повествования. В ее основе лежит метонимическая модель времени, реализующаяся в событийности и обладающая количественными и качественными признаками.

2. Структурирование темпорального текстового континуума СНКР осуществляется на основе трех субстанциальных параметров, подразумевающих величину зафиксированного временного интервала, т.е. квантитативный параметр, отражающий временную протяженность описываемых событий; характер соотношения степени насыщенности текста значимыми событиями и уровня концентрации в тексте темпоральных маркеров, т.е. квалитативный параметр, определяющий специфику движения времени в коротком рассказе; характер хронологичности, отражающийся в упорядочивании или нарушение временного хода событий, т.е. параметр хронологичности.

3. С учетом каждого отдельно взятого темпорально обусловленного субстанциального параметра представляется возможным осуществить следующую типологию СНКР:

- «компрессированные» и «растянутые» короткие рассказы (квантитативный параметр);

- динамичные, статичные, псевдодинамичные, псевдостатичные короткие рассказы (квалитативный параметр);

- хронологически последовательные короткие рассказы и короткие рассказы с нарушенной хронологией (параметр хронологичности).

4. Основными средствами языковой репрезентации категории времени в текстах СНКР служат лексические темпоральные маркеры, представляющие собой средства эксплицитной хрононимии (хронопунктурные абсолютные и хронопунктурные относительные, хронометрические определенные и хронометрические неопределенные, хронологические проспективные и хронологические ретроспективные маркеры), средства имплицитной хрононимии (исторические маркеры, т.е. слова-реалии, субъектноцентрированные маркеры, косвенные, или опосредованные маркеры), средства интенсификации хрононимии, или комбинированные маркеры (собственно комбинированные, двойные, амбивалентные).

5. При общей тенденции к функционированию темпоральных маркеров в роли фиксаторов и актуализаторов отдельных моментов и периодов, формирующих событийный фон повествования в СНКР, наибольшим прагматическим потенциалом обладают средства имплицитной хрононимии, выполняющие роль индикаторов прямой связи между полюсами литературной коммуникации на оси «автор-повествователь-персонаж-читатель».

Апробация материалов диссертации проводилась в виде докладов на международной научной конференции КГТУ «Инновации в науке и образовании» (Калининград 2007), на межвузовской научно-практической конференции «Текст в лингвистической теории и методике преподавания лингвистических дисциплин» (КЮИ МВД России, Калининград 2008), на международной научной конференции «Пелевинские чтения» (Калининград 2009). Основные положения диссертации изложены в 6 публикациях, одна из которых опубликована в издании, рекомендованном ВАК Российской Федерации.

Структура и краткое содержание работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, сопровождающихся выводами, заключения, библиографического списка, насчитывающего 254 источника, в том числе 58 на иностранных языках, списка словарей, списка сокращений, списка источников примеров, включающего в себя 408 наименований, и приложения.

Во введении обосновываются актуальность и научная новизна работы, формулируются ее цели и задачи, излагаются основные положения, выносимые на защиту, определяются теоретическая и практическая значимость проведенного исследования.

В первой главе «Категория времени как объект лингвистических исследований» рассматриваются основные проблемы изучения категории темпоральности, освещаются теоретические основы интерпретации категории времени, процесс эволюции восприятия времени, а также особенности языковой репрезентации данной категории. Отдельное внимание уделяется описанию специфики художественного времени как необходимого условия порождения и формирования текстового целого.

Время является неотъемлемой частью любой культуры, вследствие чего его восприятие обусловлено принадлежностью человека к конкретному национально-культурному сообществу. Поскольку в процессе эволюции происходила постоянная трансформация темпорального концепта, в доисторический период на смену безвременному бытию пришло мифологическое время. Для эпохи древнего мира и начала цивилизации показательно сакральное время, предполагающее в качестве шкалы ориентации наименования церковных праздников. Движение времени было связано исключительно с религиозным календарем и носило циклический характер. Следующим этапом в развитии представлений о времени явилась эпоха Средневековья, где господствовала христоцентрическая модель времени, обладающая линейным характером и сохраняющая свою актуальность до наших дней.

На рубеже 19 века возникают новые тенденции в осмыслении понятия «время» в связи с выделением категорий объективного и субъективного времени, соотносящихся с непрерывным однонаправленным течением реальных событий и их индивидуально-личностным восприятием. Именно субъективное время является предметом повышенного внимания в современных антропоцентрически направленных исследованиях.

Являясь базовой категорией человеческого бытия, время как объект познания неизбежно находит свое отражение в языке. При наличии различных подходов к изучению данного феномена особое значение имеют семантические исследования, получившие наибольшее распространение в ХХ в., в рамках которых время рассматривается как семантическая категория или как лексико-семантическое поле (М.А. Кронгауз, Б.А. Серебряков, Е.С. Яковлева, В.Г. Гак и др.).

В свою очередь теория лексико-грамматического поля времени, предполагающая описание системы взаимодействия лексических и грамматических средств темпоральности, представлена в трудах В.Г. Адмони, А.В.Бондарко, Е.В. Гулыги, Е.И. Шендельс, М.М. Гухман, К.-Е. Зоммерфельда и других ученых.

Согласно Е.В. Погодиной в лингвистических работах отечественных исследователей последних десятилетий, затрагивающих проблему выражения времени, условно можно выделить (здесь и далее см.: Погодина 2002: 7 - 8), два направления: одно включает в круг рассмотрения только лексический материал, т.е. анализируется либо темпорально-лексическое поле (часть поля) (Морковин 1977, Сычков 1977, Мельчук 1983, Ищук 1994), либо конкретные лексемы времени (Леонтьев 1993, Потаенко 1996). Иное направление - это исследование функционально-семантического поля времени с выделением и описанием особенностей видо-временной системы (Бондарко 1983, 1990, Шатуновский 1992) или периферии разного порядка (Яковлева 1994, Падучева 1996, Золотова 1999). Впрочем, несмотря на то, что многочисленные исследования, касающиеся категории времени, посвящены изучению временных форм глагола, все большее внимание лингвистов привлекает темпоральная лексика. Являясь предметом анализа уже в работах М.М. Покровского (1896 г.), отечественного основателя лингвистической семантики, этот пласт лексики интерпретируется в дальнейшем в работах А.И. Моисеева, А.Б. Мордвинова, В.Г. Гака, А.В. Бондарко, Р.Л. Ковалевского, А.Р. Нуреевой, Е.А. Смыковой, Н.В. Андреевой и др.

На рубеже ХХ - ХХI вв. разработка теории языкового времени получила новый импульс в рамках когнитивной лингвистики, где само понятие «время» трактуется в качестве одного из наиболее сложных базовых концептов, структурирующих совокупную универсальную концептосферу субъектов познания. Концептуализация времени имеет центральное значение в выстраивании категориальной модели мира, лежащей в основе любой культуры. Отражая базовые когнитивные сущности времени, его концептосфера являет собой «пучок» представлений, понятий, знаний, сопровождающих слово «время». Она обладает большой прагматической значимостью, социально нагружена и неоднородна (Бертова 2000).

Рассуждая о способах репрезентации категории времени в художественном тексте, мы считаем возможным констатировать две основные формы ее реализации, т.е. метонимическую и метафорическую модели времени. Метонимическая модель, в основе которой лежит событие как часть временного потока, является традиционной при формировании текстового континуума и может быть рассмотрена в качестве некоего узуса.

Что касается метафорической модели времени, то она более характерна для художественных произведений больших жанров, лирики и в особенности для текстов мемуарно-автобиографической литературы, где время наряду с памятью становится объектом специального осмысления (время-река, время-пространство, время-путник, время-стрела, время-резервуар и т.д.).

Важно, что в любом случае феномен лингвистического времени в своем текстовом воплощении трансформируется в категорию художественного времени, которое образует пространство литературного текста. Оно представляет собой совокупность признаков реального, т.е. объективного, и перцептуального, т.е. личностного, субъективного времени. Художественное время имеет ряд специфических свойств и характеризуется следующими особенностями: единство прерывности и непрерывности, обратимость, разнонаправленность, многомерность.

В контексте концепции художественного времени, безусловно, нельзя не упомянуть понятие «хронотоп», введенное М.М. Бахтиным и подчеркивающее неразрывную связь времени и пространства как двух основополагающих бытийных категорий. Следует отметить, что в последнее время данная идея находит свое творческое развитие в работах современных ученых, в частности, в концепции топохроноса М.В. Никитина, в теории лингвистического пространственно-временного состояния В.Ф. Прохорова и Т.Н. Прохоровой, А.Н. Павленко и др.

Признавая факт онтологического единства времени и пространства, мы не можем, тем не менее, игнорировать момент их концептуальной неоднозначности, что позволяет нам в дальнейшем в процессе исследования художественных текстов исключительно в целях научного анализа абстрагироваться от понятия «пространство» и сконцентрировать внимание на категории «время».

Во второй главе «Языковая специфика темпорального континуума современных немецкоязычных коротких рассказов» рассматриваются проблемы дефиниции жанра короткого рассказа и производится его делимитация от смежных жанров (новеллы, рассказа и др.). Установление субстанциальных параметров темпорального текстового континуума анализируемых текстов позволяет осуществить классификацию и лингвостилистическую интерпретацию ведущих типов СНКР.

Следует подчеркнуть, что короткий рассказ как специфическая литературная форма ХХ в. до сих пор не получил однозначной оценки в плане своей жанровой определенности. Некоторые исследователи полагают, что в данном случае речь следует вести о самостоятельном, автономном литературном жанре, обладающем рядом характерных особенностей (L. Rohner, M. Durzak, H. Binnenstein, J. Donnerberg), в то время как другие литературоведы говорят об его известной тождественности традиционным жанрам рассказа и новеллы, что не позволяет провести четкую границу между подразумеваемыми тремя понятиями (P. Nentwig, W. Schnurre, B. Sowinski).

В этом смысле необходимо упомянуть тот факт, что, по мнению многих ученых, понятие Kurzgeschichte в немецкой литературе впервые появилось в 1920 г. как калькированный перевод английского словосочетания short story (см.: Nentwig 1967, Giloi 1983, Schnurre 1984, Marx 1985, Brinkmann 1992). Подтверждение этому мы также находим в Универсальном немецком словаре Дудена (Duden Deutsches Universalwцrterbuch 1989: 513). Однако немецкие литературоведы указывают, что понятия Kurzgeschichte и short story все же неравнозначны. Так, например, М. Дурсак (M. Durzak) полагает, что в немецком коротком рассказе между писателем и читателем установлен такой прочный коммуникативный контакт, которого нет и никогда не было в short story (Durzak 1989). А Л. Маркс считает, что short story, в отличие от Kurzgeschichte, охватывает и более длинные рассказы (Marx 2005).

Что касается традиций отечественной словесности, то определенные аналогии жанру короткого рассказа можно было бы проследить в творчестве выдающегося русского писателя XIX века А.П. Чехова и в короткой прозе советского сатирика начала ХХ века М. Зощенко. Однако о нетипичности этого жанра для русской литературы свидетельствует тот факт, что ни в одном из проанализированных нами современных компетентных источников термин «короткий рассказ» не был обнаружен (см.: Словарь литературоведческих терминов 1974, Краткий словарь литературоведческих терминов 1985, Литературный энциклопедический словарь 1987, Современный словарь-справочник по литературе 2000, Литература: Энциклопедия 2001, Литературная энциклопедия терминов и понятий 2003).

В целом необходимо принимать во внимание тот факт, что в жанре короткого рассказа не существует строгих норм, хотя подобное произведение все же должно отвечать ряду некоторых требований. По нашему мнению, под современным немецкоязычным коротким рассказом (СНКР) следует понимать текст, относящийся к жанру малой прозы, средним объемом от 1,5 до 8 страниц, имеющий, как правило, открытую структуру (начало и конец) и небольшое количество действующих лиц, обладающий облигаторным признаком событийности и предполагающий константную соотнесенность действий персонажей с определенными временными маркерами. Повествование обычно сфокусировано на изображении каких-либо порой весьма обыденных, но имеющих большое значение для постижения основной идеи произведения фактов и событий из жизни литературных героев.

Переходя к проблеме типологии СНКР, мы хотели бы напомнить, что немецкие литературоведы начинают серьезно заниматься их классификацией лишь с середины 50-х годов ХХ в., исходя из структурных (К. Doderer, R. Lorbe) или содержательных признаков (М. Durzak, H. Brustmeyer, К. Nischik, К. Doderer, R. Bruckner, U. Hoffer, U. Weber). Известна также классификация по стилю коротких рассказов (диалектические, иронические, парадоксальные, гротескные и др.) (О. Tussing).

Как было указано выше, для всех типов СНКР основным текстопорождающим фактором является событийность, предполагающая упорядочивание тех или иных действий на темпоральной оси повествования. Событие же, как известно, выступает в роли экспликатора глобальной категории времени в рамках ее метонимической модели.

Поскольку фактор времени, являясь константной составляющей любого текстового континуума, приобретает особую актуальность в условиях короткого рассказа, представляется возможным осуществить адекватную классификацию текстов данного жанра с учетом темпорального критерия. При этом, на наш взгляд, следует учитывать три ключевых параметра, структурирующих совокупное темпоральное художественное пространство: квантитативный (соотносящийся с временным интервалом продолжительности описываемых событий), квалитативный (передающий характер соотношения понятий «темпоральный маркер» и «значимое событие») и хронологический (связанный с упорядочиванием или нарушением хронологии описываемых событий).

На базе исследования первого, т.е. квантитативного параметра удалось выделить две группы коротких рассказов. Тексты из первой группы в силу значительного объема временного промежутка описываемых в них событий, умещенного в рамках небольшого объема, получили название «компрессированных» коротких рассказов.

Свидетельством продолжительности действия в таких рассказах являются слова и словосочетания, содержащие в себе временной компонент с семантикой длительности:

1. … wo er einen greisen Schuhputzer sah, wie er, wohl schon lange unbeschдftigt, anfing, sich selber die Schuhe zu putzen (Handke 1992: 7).

2. So ging das wochenlang. Eleus hatte ihr alles Geld abgenommen… (Wohmann 1989: 10).

В данных примерах выделенные наречия создают общий темпоральный фон повествования. Причем в первом примере продолжительность действий носит относительный характер (lange), а во втором она конкретизирована темпоральным маркером wochenlang, указывающим на более точный период реализации действий главного персонажа - Элеуса, который долгое время отчаянно боролся с пагубными привычками своей жены.

Вторая группа анализируемых рассказов - это «растянутые» короткие рассказы, в которых описываются события, происходящие в течение минимального временного промежутка: от нескольких минут до суток. Основной особенностью «растянутых» коротких рассказов является изображение кратковременных действий персонажей или каких-либо непродолжительных событий при наличии их более детального описания.

В ходе исследования нами был проанализирован сборник коротких рассказов П. Хандке «Noch einmal fьr Thukydides», где проследить весьма небольшую длительность описываемых в тексте событий достаточно просто, т.к. в начале и в конце данных рассказов содержится указание на дату исходного и завершающего момента развития изображаемого факта, зафиксированного одним и тем же темпоральным маркером. Ср. первое и последнее предложения рассказа «Fьr Thukydides»: «Am 23. Mдrz 1987 war unter dem immergrьnen Efeu an einer Hausmauer auf dem Felsenberg ein Blatt, das wie verwelkt wirkte» (Handke 1992: 3) и «Das waren die Ereignisse des Vormittags am 23. Mдrz 1987» (Handke 1992: 4).

Что касается квалитативного параметра, то в процессе работы было выявлено разнообразие способов текстовой реализации выделенных на основе данного параметра типов короткого рассказа. Как указывалось выше, в его основе лежит характер соотнесенности двух базовых понятий «темпоральный маркер» и «значимое событие», которые по отношению друг к другу могут находиться в прямо пропорциональной и обратно пропорциональной зависимости. Подразумеваемое явление выглядит в его графической интерпретации в виде следующих формул:

прямо пропорциональная зависимость

(1) ТМmax : ЗСmax => Д

(2) ТМmin : ЗСmin => С

обратно пропорциональная зависимость

(3) ТМmax : ЗСmin => ПД

(4) ТМmin : ЗСmax => ПС

В указанных формулах аббревиатура ТМ означает темпоральный маркер, ЗС - значимое событие, min - незначительное количество, max - большое количество, а буквенные сокращения Д, С, ПД и ПС соответствуют различным типам короткого рассказа (Д - динамичный короткий рассказ, С - статичный короткий рассказ, ПД - псевдодинамичный короткий рассказ, ПС - псевдостатичный короткий рассказ).

В случае прямо пропорциональной зависимости формула №1 отражает ситуацию, когда многочисленные темпоральные маркеры соотносятся с не менее многочисленными важными событиями в жизни персонажей короткого рассказа, что позволяет нам назвать данный тип рассказа динамичным. В качестве примера подобной темпоральной организации повествования может служить текст короткого рассказа Г. Бёлля «Wiedersehen in der Allee»:

1. Manchmal, wenn es wirklich still wurde, wenn das heisere knurren der Maschinengewehre erloschen war <…> in jenen Stunden unterbrachen wir das Lдuseknacken oder unseren schwachen Schlaf… (Bцll 1992: 43).

2. Auch Hecker hatte Angst, ich sah es; wir blickten gequдlt aneinander vorbei, und an einem Tage brachte ich nicht Kraft auf, ihn zu unterbrechen, als er wieder von dem Mдdchen anfing… (Bцll 1992: 49 - 50).

3. …sie wohnte am Ende einer Allee, und als ich zuletzt in Urlaub war, da war Herbst, richtiger Herbst, ein spдter Nachmittag… (Bцll 1992: 50).

В первом примере темпоральный маркер in jenen Stunden соотносится с теми исключительными моментами тишины в боевых буднях героев, которые воспринимаются ими как периоды настоящего счастья. Во втором текстовом фрагменте фиксируется день (an einem Tage), когда один из героев рассказывает другу историю своей первой любви. В третьем примере в цепочке конкретизирующих темпоральных маркеров (zuletzt in Urlaub, Herbst, ein spдter Nachmittag) фиксируется время встречи Хэкера с любимой девушкой.

Однако динамичный тип короткого рассказа, для которого характерен подобный вид соотношения темпоральных маркеров и значимых событий, можно назвать своего рода «идеальным конструктом», поскольку в ходе исследования нам удалось зафиксировать достаточно малое количество соответствующих текстов (3 % от общего количества проанализированных коротких рассказов).

Что касается формулы №2, отражающей структурно-семантические признаки статичного рассказа, то следует подчеркнуть, что в данном типе короткого рассказа минимум темпоральных маркеров встречается на фоне, соответственно, такого же незначительного количества важных событий в жизни героев. Отсутствие заметной внешней или внутренней динамики связано с тем, что большая часть коротких рассказов, относящихся к этой группе, представляет собой либо рассуждения автора на определенную тему, либо описание какого-либо монотонного события, протекающего в крайне ограниченном временном интервале.

Типичным примером статичного короткого рассказа является текст П. Бикселя «San Salvador». Временной промежуток описываемых в нем событий составляет примерно 30 минут, о чем свидетельствуют немногочисленные, практически дублирующие друг друга, темпоральные маркеры (bis neun Uhr, um halb zehn, neun Uhr), а какие-либо активные действия главного героя практически отсутствуют или сводятся к ряду подчеркнуто незначительных, лишенных смысла:

Er hatte sich eine Fьllfeder gekauft <…> Spдter rдumte er die Zeitungen vom Tisch, ьberflog dabei die Kinoinserate, dachte an irgend etwas, schob den Aschenbecher beiseite, zerriЯ den Zettel… <…> Dann saЯ er da, ьberlegte, wem er einen Brief schreiben kцnnte, las die Gebrauchsanweisung fьr den Fьller noch einmal… (Bichsel 1994: 12 - 13).

Отметим, что подобная темпоральная организация характерна для СНКР с глубоким философским подтекстом. В произведениях такого типа персонаж, как правило, изображается в состоянии душевного кризиса, в ситуации жизненного тупика, из которого невозможно найти выход. Отсутствие каких-либо реальных перспектив, способных изменить жизнь действующего лица, воплощается в тексте в очевидном отсутствии внешней событийности, что свидетельствует о соответствующей статике во внутренней жизни героя: «замороженность» физических действий в данном случае является маркером «замороженности» чувств персонажа. Симптоматично, что статичный короткий рассказ также встречается не слишком часто. В ходе работы были выявлены лишь 40 текстов подобного рода, что составляет 10 % от общего количества проанализированных СНКР.

При условии обратно пропорциональной зависимости понятий «темпоральный маркер» и «значимое событие» возникает ситуация, зафиксированная нами в формулах на странице 11, где отражаются сущностные признаки псевдодинамичного (формула №3) и псевдостатичного типов короткого рассказа (формула №4).

Говоря о значении термина «псевдо-», выступающего в качестве первого структурного компонента употребляемых нами номинаций, необходимо подчеркнуть, что он должен свидетельствовать о факте лишь внешне кажущейся, «мнимой» динамики или статики повествования. Так, для темпоральной организации псевдодинамичного типа короткого рассказа (ТМmax : ЗСmin => ПД) характерно большое количество темпоральных маркеров, которые, однако, никоим образом не свидетельствуют о каких-либо существенных переменах в жизни персонажей. Внешняя событийность, динамичность в смысле продвижения повествования во времени является проекцией внутренней статики, т.е. отсутствием личностно значимых событий в течение достаточно длительного временного промежутка:

Und dies nicht nur, weil der Waschtag einen hohen Stellwert im Ritualleben der schweizerischen Hausfrau einnimmt… <…> … klingelte eines Abends eine Frau und ьberrеichtete mir einen Schlьssel. <…> Als ich das nдchste Mal Waschtag hatte, klingelte eine junge Frau… <…> Aber zwei Tage darauf klingelte die Frau von der oberen Etage, die Nachfolgerin in der Waschkьchenschlьssel-Ordnung… <…> An einem der nдchsten Morgen stand ihr Mann vor meiner Tьr… <…> Also packte ich beim nдchsten Waschtag meine schmutzige Wдsche in einen Korb… (Loetscher 1994: 133).

В процитированном отрывке из короткого рассказа Х. Лётчера «Der Waschkьchenschlьssel» функционирует большое количество темпоральных маркеров, но все они фиксируют монотонный процесс очередности передачи друг другу жильцами ключа от прачечной, находящейся в подвале одного из швейцарских домов. Аналогичная ситуация представлена, в частности, в рассказах Г. Вальраффа «Aus: Am FlieЯband», Г. Гёттле «Die Nachmieterin», Г. Воманн «Knurrhahn-Stil» и др. Всего же в ходе исследования было выявлено около 290 коротких рассказов подобного типа, что составляет 72% от общего количества проанализированных текстов и дает основание считать его доминирующим типом СНКР.

Как очевидно, главной темой псевдодинамичных коротких рассказов является бессмысленность, пустота и порой абсурдность существования современных обывателей, ведущих «автоматический» образ жизни в раз и навсегда установленном для себя режиме. Популярность этого типа короткого рассказа в немецкой литературе объясняется тем обстоятельством, что большинство ее представителей проявляют в своем творчестве склонность к манифестации идей философско-эстетической концепции экзистенциализма.

В случае с псевдостатичными короткими рассказами, графически отраженными в формуле №4 (ТМmin : ЗСmax => ПС), большое количество значимых событий не сопровождается соответствующей темпоральной маркировкой, т.е. маркеры времени сведены к минимуму. Примером такого типа короткого рассказа является произведение Г. Вайзенборна «Ein gleichgьltiger Mittwoch». Несмотря на то, что название рассказа уже содержит в себе темпоральный маркер (Mittwoch), далее в тексте мы обнаружили всего три словосочетания, содержащие временной компонент (trockener Sommertag, in wenigen Minuten, dieser gleichgьltige Mittwoch), последнее из которых повторяет заголовок. В таком случае, казалось бы, действие в рассказе должно развиваться достаточно пассивно.

Однако, обратившись к содержанию повествования, мы узнаем, что речь в нем идет о стихийном бедствии - страшной грозе, которая, как известно, обладает стремительным и внезапным характером и приводит к целому ряду значимых последствий. В результате читатель наблюдает на фоне статичного состояния объективного времени динамичный характер субъективного переживания этого времени персонажами, противостоящими стихии, что подчеркивается в тексте глаголами (kommen, sinken, sich zusammenfalten, hьpfen, sich verwandeln) и причастиями I (rasselnd, fliegend, siedend) с семантикой движения или изменения состояния:

Da kam der Blitz: - Die Hдuserfronten sanken weich und pflanzenhaft in die Erde. Auf der belebten Kaffeeterrasse verdampften die noch lachenden Gдste an den fliegenden Tischen. <…> Vom Hotel drьben blieb nichts als ein siedender Sumpf. <…> Der Funkturm faltete sich rasselnd zusammen, das Rathaus hьpfte in die Erde, und, in wenigen Minuten hatte sich die hundert Meter hohe Metropole in ein katalaunisches Brachfeld verwandelt. <…> (Weisenborn 2008: 68 - 69).

Как было указано выше, третьим субстанциальным параметром, структурирующим темпоральный текстовый континуум и определяющим типологию СНКР, является хронологический параметр. Наблюдения в этой области свидетельствуют о наличии двух способов формирования темпоральной структуры повествования, т.е. об упорядочивании или о нарушении хода описываемых действий, в результате чего можно говорить о возможности выделения, соответственно, двух групп СНКР - хронологически последовательных коротких рассказов и коротких рассказов с нарушенной хронологией описываемых событий.

Согласно проведенному исследованию, в целом можно констатировать очевидное доминирование хронологически последовательного короткого рассказа (73 %), что обусловлено главным образом минимальным объемом исследуемого жанра, не позволяющим его авторам достаточно свободно обращаться с художественным временем и заставляющим концентрироваться на темпорально фиксированных упорядоченных событиях. В условиях короткого рассказа практически отсутствует возможность изображать значимые временные сломы, влекущие за собой пересечение нескольких темпоральных пространств.

В итоге для хронологически последовательных коротких рассказов характерно однонаправленное, поступательное развитие действия без каких-либо сдвигов или смещений во времени (напр., рассказы “Neapel sehen” K. Марти, “Bolero“ Х. Кёнигсдорф, „Eine mдchtige Liebe” К. Нёстлингер и др.).

В ситуации короткого рассказа с нарушенной хронологией, встречающихся не столь часто, наблюдаются периодические переключения из настоящего в прошлое героев, что является, с одной стороны, специальным стилистическим приемом для увеличения внутреннего напряжения повествования в целях возбуждения читательского интереса, а с другой, служит объяснением причин поведения персонажей, раскрывая те или иные стороны их жизни (ср. рассказы “Verjдhrt”, “Treibjagd” Г. Воманн, „Du fдhrst zu oft nach Heidelberg” Г. Бёлля, „Meine Ortschaft” П. Вайса).

Особо следует подчеркнуть тот момент, что во всех рассмотренных случаях речь шла о базовой типологии СНКР. В случае перехода на более сложные - комбинированный или универсальный - уровни, т.е. при учете двух или всех трех субстанциальных параметров, формирующих темпоральный текстовый континуум, представляется возможным констатировать факт существования таких типов рассказа, как, например, «компрессированный» статичный короткий рассказ, «растянутый» хронологически последовательный короткий рассказ, «растянутый» псевдодинамичный короткий рассказ с нарушенной хронологией событий и др.

В третьей главе «Виды и функции темпоральных маркеров в текстах современных немецкоязычных коротких рассказов» рассматриваются различные группы маркеров времени, реализующихся в структуре анализируемых текстов и интенсифицирующих их темпоральную организацию. При этом осуществляется интерпретация стилистических функций, которые данные маркеры выполняют в текстах СНКР.

В ходе исследования было установлено, что создание темпорального фона повествования СНКР происходит посредством тесного взаимодействия различных лексических единиц, обладающих темпоральной семантикой, т.е. так называемых хрононимов (Ковалевский 2002, Нуреева 2005), или темпоральных маркеров. Обозначая определенный временной промежуток или точку на темпоральной оси повествования, они формируют временной порядок, который является основополагающим для организации всех событий, описываемых в коротком рассказе.

Как показал проанализированный материал, все темпоральные маркеры, встречающиеся в текстах СНКР, можно представить в виде трех основных групп, включающих в себя средства эксплицитной хрононимии, средства имплицитной хрононимии и средства интенсификации хрононимии.

Основная стилистическая функция средств эксплицитной хрононимии заключается в фиксации и актуализации наиболее важных фактов, формирующих событийный фон повествования. В рамках указанных средств были выделены следующие группы темпоральных маркеров:

· хронопунктурные (абсолютные и относительные),

· хронометрические (определенные и неопределенные),

· хронологические (проспективные и ретроспективные).

Ведущим критерием для выделения хронопунктурных маркеров (ХПМ) является степень точности обозначения времени, подразумевающая два варианта своей реализации: абсолютная точность и относительная точность. Характером абсолютной точности обладают абсолютные ХПМ, к которым относятся слова и словосочетания, обозначающие конкретную дату (am 26. April 1976, im Jahre 1990 и др.) и встречающиеся в текстах достаточно редко.

В свою очередь в текстах СНКР была зафиксирована высокая частотность употребления таких темпоральных наречий, как gestern, heute, morgen, jetzt и т.п., а также словосочетаний an diesem Tag, eines Tages и т.п. Подобные хрононимы обладают относительной точностью, т.е. являются относительными ХПМ, поскольку могут быть соотнесены с описываемыми событиями только в рамках определенного контекста. Особо следует подчеркнуть факт условности данной номинации: маркеры указанного типа сохраняют характер относительности лишь в случае их автономного использования, т.к. при любой атрибуции одного из этих хрононимов маркером абсолютной точности они теряют свой относительный характер.

Кроме того, к группе относительных ХПМ принадлежат хрононимы, которые обозначают:

- фиксацию часового времени (например, 21.15.);

- время суток (der Abend, der Tag, die Nacht, der Vormittag и т.д.);

- день недели (der Montag, der Dienstag и т.д.);

- названия месяцев (der Januar, der Februar и т.д.);

- время года (der Sommer, der Herbst, der Winter, der Frьhling);

- традиционные праздники (Weihnachten, Ostern, Geburtstag и т.д.).

Подобную ситуацию мы наблюдаем, в частности, в следующем фрагменте из короткого рассказа Г. Воманн «Treibjagd»:

Hinterher stand fest: das war der scheuЯlichste Sonntag ihres Lebens. Aber muЯte sie nicht sich selber die Schuld geben? Hдtte sie, die Vorsicht in Person, nicht besser planen kцnnen? Immerhin sah sie dem ersten Nachmittag mit Herbert Panter entgegen (Wohmann 1989: 24).

Относительные ХПМ (Sonntag, Nachmittag) фиксируют самое значимое событие данного короткого рассказа: первую встречу Эвы Марии с молодым человеком в ситуации заочного знакомства, результаты которой настолько расстроили главную героиню, что она назвала описываемое воскресенье «самым ужасным днем своей жизни».

При рассмотрении следующего пласта темпорально отмеченной лексики, а именно группы хронометрических маркеров (ХММ) было выявлено, что такие хрононимы определяют период развития описываемых действий, указывая на их временную продолжительность и придавая повествованию характер цикличности, линейности и упорядоченности. В зависимости от своего лексического значения ХММ разделяются на две подгруппы: определенные и неопределенные.

К определенным ХММ относятся хрононимы, точно определяющие временной промежуток описываемых событий, указывая на его количественную характеристику (напр., acht Stunden, innerhalb der zweiten Woche, seit gestern, zwei Wochen lang, fьnf Tage и т.д.).

Значимость определенного ХММ можно проиллюстрировать на примере короткого рассказа Х. Кёнигсдорф «Bolero», где восьмичасовые «рабочие» заседания послужили одной из главных причин расставания двух близких людей:

Das war nach jener Sitzung, die acht Stunden gedauert hatte… (Kцnigsdorf 1994: 195).

Группу неопределенных ХММ составляют слова и словосочетания, лишь приблизительно характеризующие период реализуемых в тексте короткого рассказа событий. В зависимости от обозначаемого временного промежутка описываемых фактов неопределенные ХММ можно разделить на:

а) хрононимы, обозначающие общую продолжительность изображаемых действий (напр., eine Zeitlang, nicht lange, die ganze Zeit, seit Stunden).

Так, например, в коротком рассказе П. Вайса «Meine Ortschaft» герой попадает в места своего бывшего заточения:

Seit Stunden gehe ich jetzt im Lager. Ich weiЯ mich zu orientieren. (Weiss 1994: 22).

Нахождение в данной обстановке заставляет героя забыть о течении времени: «уже на протяжении нескольких часов» он бродит и осматривает руины лагеря, где он вынужден был находиться долгое время еще будучи ребенком.

б) слова и словосочетания, референциально соотносящиеся с промежутком времени, начало или конец которого зафиксированы точкой на темпоральной оси повествования (seither, nach 1945, seit 15 Jahren, bis jetzt, bis heute, bis zum nдchsten Tag).

Подобную ситуацию мы наблюдаем в коротком рассказе Г. Грасса «Die Deutschen und ihre Dichter»:

Ich sitze mit einem meiner Sцhne (ziemlich spдt) vor der Mattscheibe und sehe und hцre Biermann singen. Da er seit 1965 nicht im Saal und vor Publikum singen darf, singt er in einem Zimmerburg… (Grass 1994: 216).

Темпоральный маркер (seit 1965) одновременно фиксирует завершение одного и начало другого этапа в творчестве известного немецкого певца Бирманна, которому с 1965 года было запрещено выступать перед публикой в концертных залах в силу ряда политических причин. Несомненно, период, обозначенный неопределенным ХММ, играет важную роль в жизни упомянутого певца, уже в течение длительного времени лишенного прямого контакта с публикой.

К очередной группе средств эксплицитной хрононимии, как было упомянуто выше, относятся хронологические маркеры (ХЛМ), являющиеся облигаторным элементом темпоральной структуры текстов СНКР. Данные маркеры выполняют важную стилистическую функцию «переключателей», или своеобразных «мостиков», соединяющих во времени различные события повествования. В зависимости от своего значения они упорядочивают или, наоборот, нарушают однонаправленный ход времени в коротком рассказе и разделяются на проспективные и ретроспективные.

Проспективные ХЛМ (напр., den nдchsten Tag ьber, wenig spдter, am nдchsten und folgenden Tagen, zwei Stunden spдter и т.д.) выступают в качестве традиционного способа языковой реализации категории темпоральности в любом текстовом целом и «продвигают» повествование вперед, в будущее. Особой внешней динамикой отличаются такие тексты СНКР, где наблюдается максимальная концентрация проспективных ХЛМ. В подобном «ускоренном темпе» развивается, в частности, повествование в коротком рассказе Г. Гёттле «Die Nachmieterin», где описывается момент переезда главной героини Ирис в новую квартиру:

Den nдchsten Tag ьber fuhr Iris L. zwischen der alten und neuen Wohnung hin und her… <…> … und nach einer halben Stunde war der Umzug im wesentlichen geschafft. <…> Wenig spдter lag sie im heiЯen Wasser… <…> … und schlief wenig spдter vor laufendem Fernsehgerдt ein… <…> Am nдchsten und folgenden Tagen blieb sie im Bett… <…> Mit Schlaftabletten, Alkohol, Knдckebrot und Rosinen half sie sich ьber die nдchsten Tage. <…> Bereits zwei Stunden spдter trat sie angezogen und geschminkt aus dem Haus… <…> Wenige Tage spдter saЯ sie am Meer… (Goettle 1994: 187 - 189).

В данном коротком рассказе изображается целый ряд событий в их хронологической последовательности, но ни одно из них не вносит никаких существенных изменений в жизнь Ирис. Следует констатировать, что в этом случае можно говорить о функционировании проспективных ХЛМ в рамках псевдодинамичного типа короткого рассказа.

Что касается ретроспективных ХЛМ (damals, frьher, vor kurzem и др.), то они действуют в обратном направлении, смещая повествование в план прошлого. Естественно, что частотность их употребления возрастает в условиях гетерогенности темпорального текстового пространства.

Ретроспективные ХЛМ помогают восстановить отдельные фрагменты реконструируемого автором жизненного опыта героев, акцентируя актуальность описываемых минувших событий, что порой оказывает значимое влияние на развитие сюжета короткого рассказа, т.к. в повествование оказываются втянутыми несколько временных пластов.

Наиболее типичным контекстом для реализации данных маркеров является ситуация воспоминаний главного героя о своем прошлом, примером чему служит цитируемый ниже фрагмент из короткого рассказа В. Шнурре «Jenц war mein Freund»:

… ich riЯ die Daten der Nationalen Erhebung aus meinem Diarium und schrieb rechts immer ein deutsches Wort hin, und links malte ich Jenц dasselbe Wort auf Rotwelsch daneben. Ich habe damals eine Menge gelernt, von Jenц meine ich, von der Schule rede ich jetzt nicht. <…> Ich habe es damals auch nicht gewuЯt; ich war nur traurig, dass Jenц jetzt weg war. Denn Jenц war mein Freund (Schnurre 1994: 29).

Двукратное употребление ретроспективного ХЛМ damals в данном текстовом примере подчеркивает важность и значимость для главного героя его прошлого опыта общения с цыганским мальчиком Енё, разлука с которым оставила трагический отпечаток в душе повествующего субъекта.

Следующим важным пластом темпорально маркированной лексики, характерной для текстов СНКР, являются средства имплицитной хрононимии, включающие в себя исторические маркеры, или слова-реалии, субъектноцентрированные и косвенные, или опосредованные маркеры. Данная лексическая группа обладает ярко выраженной прагматической направленностью, поскольку подразумеваемые маркеры выполняют роль индикаторов прямой связи между полюсами литературной коммуникации на оси «автор-повествователь-персонаж-читатель». Апеллируя к читательскому тезаурусу, эти хрононимы активизируют память и воображение читателя, заставляют его включать в процесс художественной коммуникации факты и события прошлого личностно и социально значимого опыта.

...

Подобные документы

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.