Н.А. Бердяев "Марксизм в России"

Идеи Н.А. Бердяева о демократии и тоталитаризме. Опыт русских революций и тенденции европейского развития марксизма. Русский культурный архетип в начале ХХ столетия. "Коллективизация совести" как механизм утверждения коммунизма в Советской России.

Рубрика Философия
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 17.09.2017
Размер файла 24,5 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

ФГБОУ «Псковский государственный университет»

Реферат

Н.А. Бердяев «Марксизм в России»

Николай Александрович Бердяев (1874-1948), русский философ и публицист. Проучился 3 года на юридическом факультете университета Святого Владимира в родном г. Киеве. В 1898 году арестован и исключен из университета за увлечение марксизмом и участие в социал-демократическом движении. Его увлечение марксизмом было недолгим. В 1904-1905 годах он редактирует религиозно-философские журналы "Новый путь" и "Вопросы жизни". В годы после революции 1905-07 г.г. Бердяев критиковал радикализм, как "левого", так и "правого" толка. Во время Первой мировой войны Бердяев, не разделяя взглядов "крайностей" патриотизма, был также далек от настроений антигосударственных и антироссийских. Итогом его размышлений этих лет стала книга «Судьба России» (1918 г.). Отношение Бердяева к Февральской революции с самого начала было двойственным: падение монархии он считал неизбежным и необходимым, но и "вступление в великую неизвестность" постреволюционного будущего воспринималось им, как чреватое хаосом, падение в "пучину насилия". Последние настроения вскоре возобладали: на первый план в размышлениях Бердяева выходит тема роковой опасности революции, приводящей к разрушению органической иерархии общественной жизни, "низвержению расы лучших", уничтожению культурной традиции (статья «Демократия и иерархия», книга «Философия неравенства» и др.). Последовательное неприятие большевизма не помешало Бердяеву проявлять исключительную активность в первые 4 года после революции: он выступал с публичными лекциями, преподавал в университете, был одним из руководителей Всероссийского союза писателей, организовал Вольную академию духовной культуры, вел семинар о творчестве Достоевского. Вся эта деятельность оборвалась в 1922 году, когда Бердяев был выслан за границу.

Европейскую известность принесла философу его книга «Новое средневековье». Размышление о судьбе России и Европы (Берлин, 1924 г.). Осмысляя трагический опыт русских революций и тенденции европейского развития, Бердяев провозглашает в этой работе завершение "безрелигиозной", "гуманистической эпохи" и вступление человечества в "сакральную" эпоху "нового средневековья", характеризующуюся религиозным возрождением и религиозными конфликтами, столкновением христианских и антихристианских идей. В идейной борьбе 20 в., по Бердяеву, позиции безрелигиозные уже не играют существенной роли. Любая значимая идея неизбежно принимает религиозный смысл. Это касается и коммунистической идеологии: "коммунистический интернационал есть уже явление нового средневековья". С 1925-1940 г.г. Бердяев был редактором журнала "Путь" - ведущего издания религиозно-философской мысли русского зарубежья. В эмиграции Бердяев был активным участником европейского философского процесса, постоянно поддерживая отношения со многими западными мыслителями: Э. Мунье, Г. Марселем, К. Бартом и др. Среди наиболее значительных трудов Бердяева эмигрантского периода - «О назначении человека». Опыт парадоксальной этики (1931 г.), «О рабстве и свободе человека», «Опыт персоналистической философии» (1939 г.), «Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация» (1947 г.). Уже после смерти философа увидели свет его книги: «Самопознание. Опыт философской автобиографии», «Царство Духа и царство Кесаря», «Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого» и др. Умер Бердяев в Кламаре близ Парижа 23 марта 1948 года.

Одним из основных направлений философских учений Бердяева были рассуждения об истоках русского коммунизма.

При своем возникновении в середине прошлого века учение К. Маркса обладало большой притягательной силой. Оно вобрало в себя много справедливого в оценках общественного уклада своей эпохи, подвергло критике пороки капитализма и несуразности зарождающегося индустриального общества. Однако марксизм как целостная теория общественно-исторического процесса и революционного действия на Западе претерпел существенную ревизию и вылился в XX в. в различного рода реформистские социал-демократические доктрины.

Другая судьба ждала марксизм в России, где на его базе вырос русский большевизм, где он материализовался в революционных потрясениях, в катаклизмах строительства социализма, в практике тоталитарного режима и перестройке, приведших теорию марксизма и идею коммунизма к кризису.

Почему "призрак коммунизма", так долго бродивший по Европе, остановил свой выбор на России? В западной историографии преобладают две версии объяснения этого феномена. Согласно одной из них в России "прижился" не марксизм, а его ленинская интерпретация, сохранившая значительное идейное, и духовное родство с русским народничеством. Сторонники другой версии благодатную почву для распространения марксизма видят в "особом складе души русского человека", в "ментальности русского народа", склонной ко всякого рода мифам и утопиям.

Специально вопросу о причинах распространения марксизма в Россини посвятил свои работы Н.А. Бердяев, который считал, что "первоначально марксизм на русской почве был крайней формой русского западничества", рассматривавшего социализм, как результат экономической необходимости. В этом смысле возникновение русского марксизма являлось серьезным кризисом русской интеллигенции, прежде всего ее народнического миросозерцания.

Н.А. Бердяев полагал, что "душа" марксизма не в экономическом детерминизме, а в учении о мессианском призвании пролетариата, о грядущем совершенном обществе, в котором человек не будет уже зависеть от экономики, о мощи и победе человека над иррациональными силами природы и общества. В связи с этим "научный социализм", с одной стороны, стал предметом веры русских марксистов, а с другой, - наложился на мессианские идеи, содержащиеся в православии.

В работе "Истоки и смысл русского коммунизма" Бердяев связывает распространение марксизма в России с менталитетом русского народа, с русской идеей, "с пейзажем русской души". Мессианская идея русского народа, по Бердяеву, готова была принять форму революции. «Произошло то, - пишет Бердяев, - чего Маркс и западные марксисты не могли предвидеть, произошло как бы отождествление двух мессианизмов, мессианизма русского народа и мессианизма пролетариата".

В настоящее время ученые пытаются осмыслить российскую историю как непрерывный социокультурный процесс. Поэтому при объяснении феномена распространения марксизма на русской почве можно исходить и из специфики цивилизационного развития России, которая определяется государственностью, как доминантной формой социальной интеграции, мобилизационным типом развития и особенностями русского культурного архетипа.

Специфика исторического развития России была в значительной степени обусловлена своеобразием сложившегося в ней "вотчинного государства". Московские князья, русские цари, а затем и советские правители, обладавшие огромной властью и престижем, были убеждены, что страна является их "собственностью", ибо строится она и создается по их повелению. Такое убеждение предполагало также, что все живущие в России - подданные, слуги, находящиеся в прямой и безусловной зависимости от государства, и поэтому не имеющие права претендовать ни на собственность в европейском смысле слова, ни на какие-либо неотъемлемые личные "права".

Так в Московском царстве сложился особый взгляд на отношение власти и собственности, который, пронизав все институты политической власти, придал им характер "вотчинного государства", подобия которого было не сыскать в Европе, но которое белее чем какое бы то ни было подходило для реализации коммунистического проекта, основанного на тотальном отрицании частной собственности и экономических классов.

Для России характерен был мобилизационный путь развития, который осуществляется за счет сознательного и "насильственного" вмешательства государства в механизмы функционирования общества и систематического обращения к чрезвычайным мерам для достижения экстраординарных целей, представляющих собой выраженные в крайних формах условия выживания общества и его институтов.

Поэтому одной из особенностей мобилизационного развития России было доминирование политических факторов и, как следствие, гипертрофированная роль государства в лице центральной власти. Это нашло выражение в том, что правительство, ставя определенные цели и решая проблемы развития, постоянно брало инициативу на себя; систематически используя при этом различные меры принуждения, опеки, контроля и прочих регламентации.

Другая особенность состояла, в том, что особая роль внешних факторов вынуждала правительство выбирать такие цели развития, которые постоянно опережали социально-экономические возможности страны. Поскольку эти цели не вырастали органическим образом из внутренних тенденций ее развития" то государство, действуя в рамках старых общественно-экономических укладов, для достижения "прогрессивных" результатов прибегало в институциональной сфере к политике "насаждения сверху" и к методам форсированного развития экономического и военного потенциала.

Все это также вполне согласовывалось с марксистской доктриной, предполагавшей возможность строительства нового общества по заранее разработанным проектам и социальным технологиям.

Марксизм органически вписывался в "горизонт" культурных ожиданий русского человека, основу культурного архетипа которого составляло православие.

В православии очень сильно выражена эсхатологическая сторона христианства. Поэтому русский человек, четко различая добро и зло, никогда не удовлетворяясь настоящим и не переставая искать совершенное добро, хочет действовать всегда во имя чего-то абсолютного. Устремлённость в будущее, постоянный поиск лучшего общественного устройства как способ социального прогресса, неукротимая вера в возможность его достижения постоянно доминируют в культуре русского человека. Вместе с тем вечный поиск идеального общественного устройства, постоянное конструирование идеального общественного человека является благодатной основой возникновения различного рода социальных утопий.

В культурном русском архетипе устойчивым является негативное отношение к частной собственности. Марксизм в России распространялся интеллигенцией, в которой можно выделить два слоя. Это - "западническая" интеллигенция, считавшая служение России гражданской обязанностью, которая использовала марксизм для апологии развития капитализма в России, и поэтому марксизм в такой интерпретации не находил отклика в сознании и культурном архетипе русского народа. Другая интеллигенция, "почвенническая", высшей добродетелью считавшая служение народу, наоборот, использовала марксизм для тотальной критики как частной

к самостоятельности, приучало к духовному и практическому иждивенчеству догме для такого сознания более приемлемы, чем расчет собственности вообще, так и политического режима в России, что вполне соответствовало ожиданиям "безмолвствующего большинства".

Социоцентристское общество, сложившееся в России, обусловило доминирование в нем человеческого устремления "быть как все", способом реализации которого стала самоидентификация через посредство "ведущих", общепризнанных ценностей. Так, в период "великой маргинализации" основной массы населения России - крестьянства, - связанной с индустриализацией, урбанизацией и строительством социализма, базой такой самоидентификации становились передовые "пролетарские" ценности, активно культивируемые коммунистической партией, а референтной группой для маргиналов оказался рабочий класс как ведущий класс советского общества. Такая форма самоидентификации как способ приобщения к передовому, исторически фундаментальному, хотя и была замешана на прогрессистских иллюзиях и утопиях, порождала не только чувства социальной сплоченности, солидарности, защищенности и, следовательно, комфорта, но и приобщения к великому, к мессианской исключительности.

Обширность территорий требовала огромного государственного аппарата власти и активного контроля им всех сфер жизни общества, и прежде всего в области хозяйственных отношений, при минимальной эффективности обратной связи со стороны общества. Огромная роль государства, его постоянное вмешательство в приватную сферу социальных отношений сдерживало формирование в России гражданского общества и формировало особый тип авторитарно-этатистского сознания.

Авторитарное общественное начало всегда, даже в самых мягких его формах, подавляло, подчиняло себе личность, подрывало ее способность и доказательства.

Давно замечено, что общественная мысль, менталитет той или иной социальной общности заимствует только те элементы чужих идей, к восприятию которых эта общность уже подготовлена собственным ходом развития. Кроме того, существует некий горизонт культурных ожиданий, благодаря которым человек с радостью открывает в чужих идеях те стороны, которые отвечают его чаяниям, игнорируя при этом другие, не менее важные для самих идей.

Русский культурный архетип в начале ХХ столетия был готов к встрече с марксизмом, "ожидал" получить от него такие ценности, которые, не противореча сложившейся национальной психологии и освященным традицией обычаям, удовлетворяли назревшие социальные потребности русского народа. Русский национал-большевизм, объявив себя единственной марксистской ортодоксией, предполагал, что теория и практика марксизма могут быть выражены в понятиях только русского опыта. Послереволюционная Россия в этом плане представляла собой парадоксальную картину общества, которое получило иностранную идеологию, чтобы использовать ее как движущую силу в проведении политики культурной самодостаточности.

бердяев тоталитаризм марксизм

Коллективизация совести" и свобода личности

Бердяев предвидел и предсказал действие одного из самых опасных механизмов, посредством которых коммунизм утверждался в России. Он пророчески предсказал «коллективизацию совести».

Бердяев быстро понял его опасность, осознал и отчетливо сформулировал то, что делало лично для него невозможным дальнейший союз с русскими марксистами: "Я антиколлективист, потому что не допускаю экстериоризации личной совести, ее перенесения на коллектив". Внутренним содержанием этого губительного для русской истории процесса была коллективизация совести, ее подчинение интересам "класса", "партии", "народа". "Личная совесть у них (большевиков) парализована, - писал Бердяев, - и заменена коллективной". С этой точки зрения любопытны биографические замечания Бердяева, основанные на личном общении с некоторыми известными деятелями культуры, связавшими судьбу с большевиками: "Тогда в Кремле еще были представители старой русской интеллигенции Каменев, Луначарский, Бухарин, Рязанов, и их отношение к представителям интеллигенции, к писателям и ученым, не примкнувшим к коммунистам, было иным, чем у чекистов, у них было чувство стыдливости и неловкости в отношении к утесняемой интеллектуальной России". Хватило двух десятилетий, чтобы "новый антропологический тип" почти полностью вытеснил тех, у кого еще сохранялось подобие личной совести.

Проблема совести не случайно стала одним из главных пунктов отвержения Бердяевым большевизма. Историософская концепция, тяготеющая к жесткому детерминизму, легко обходится без совести. Печально знаменитая фраза, включающая совесть - наряду с "умом и честью" - в коллективную характеристику политической партии, есть не только крайнее, но и логически закономерное выражение такого подхода к человеческой личности. Для Бердяева же совесть - главная составляющая души, она есть "глубина

нравственного выбора, личности, где человек соприкасается с Богом". В понимании Бердяева совесть, как точка соприкосновения с Богом, наделена надвременной и сверхлогической природой, она представляет собой интуитивно ощущаемый "подсказчик добра".

Совесть примечательна и тем, что в ней нередко на весах добра и зла "взвешиваются" личное и коллективное. И при всей своей индивидуальной крошечности совесть обладает удивительной резистентной силой, она способна противостоять любым массовым движениям, если они не удовлетворяют ее внутренним критериям. Поэтому она нередко становится помехой для различных "великих свершений", вызывая раздражение политических вождей (за что один из них, как известно, и назвал ее химерой).

Рассматривая генезис тоталитарных политических режимов, в качестве детерминанты их исторического становления обычно называют массовый террор, вызывающий закономерную реакцию массового же страха. Это, конечно, правильно. Но следует иметь в виду, что террор и страх суть лишь средства внешнего воздействия на личность, не проникающие в глубину ее внутреннего мира. В этом смысле они уступают идеологии - оружию куда более надежному. Чтобы превратить человека в послушный "винтик", недостаточно его запугать, нужно ещё подавить его совесть. К этому следует добавить, что экстериоризация совести, о которой говорит Бердяев, в каком-то смысле удобна для ее носителя. Экстериоризация совести сходна с другими биологически защитными реакциями индивида: человек уклоняется от мучительного перекладывая его на коллектив. Тем самым как бы

образующие это словосочетание, в действительности несочетаемы. Принимая устраняется, отодвигается на задний план тот крошечный плацдармик души, на котором постоянно сражаются темные и светлые силы. Поэтому экстериоризация совести может осуществляться спонтанно, стихийно, по принципу "буду, как все".

Тоталитарные режимы используют стремление человека к душевному комфорту, но не ограничиваются естественной экстериоризацией совести. Она перерастает в массовую коллективизацию там и тогда, где и когда этот процесс организованно внедряется и контролируется могущественными политическими силами. Здесь вновь вступает в действие трагическая диалектика свободы и несвободы, о которой с горечью писал Бердяев: "Люди легко отказываются от свободы, чтобы облегчить себя". Несвобода не обязательно обитает за тюремной решеткой или лагерной проволокой, она приобретает респектабельные и пользующиеся массовой поддержкой формы "подлинной демократии", "истинного гуманизма" и т.п. Прав был А. Камю, называвший тоталитарные режимы XX века "загонами для рабов, осененными знаменем свободы". История теоретического обоснования несвободы в нашей стране весьма поучительна. Задолго до гибридов лысенковской агрономии был выведен нравственно-административный гибрид свободы и несвободы, маркированный термином "сознательная дисциплина". (Главная цель его массового распространения и не скрывалась: "Только сознательная дисциплина может быть действительно железной дисциплиной"). Семантические элементы, какое-либо решение, человек

может либо бездумно подчиниться неким установкам, либо взвешивать их на весах добра и зла, оценивая критериями личной совести, а значит, допускать возможность их невыполнения. В первом случае он, безусловно, дисциплинирован, но о сознательном выборе здесь нет и речи. Вторая же ситуация чревата возможностью отказа от дисциплины, не говоря уж о столь удобной для кого-то ее "железности". Феномен "сознательной дисциплины" - одна из респектабилизированных ипостасей коллективной совести.

Только стремлением коллективизировать совесть как можно большего числа людей и при этом с наибольшей надежностью можно объяснить беспрецедентные в политической истории размеры "партии нового типа". Они приближались к двадцатимиллионной отметке. Между тем нет никаких сомнений, что процесс роста партийных рядов стимулировался искусственно, например, как должностной или профессиональный ценз.

Нужно подчеркнуть при этом, что коллективизация совести индивида осуществлялась при его участии - "сознательно", "добровольно", "свободно", как бы на основе ее самоподавления, в чем и состоит глубинная сущность этого коварного социального феномена.

Заключение

Философия вообще, не поддается столь строгим оценкам, как, например, социология, достигшая в своих построениях достаточно высокого уровня точности. Философия и сегодня "по старинке" оперирует множеством размытых понятий, прибегает к сложным смысловым ассоциациям, изобилует аналогиями и литературными тропами. На эту родовую особенность философии накладывается специфика творчества самого Бердяева - необычно широкий диапазон затрагиваемых проблем и резко выраженная индивидуальность стиля, в котором соперничают друг с другом философ и публицист, мыслитель и художник. Оценки творчества Бердяева в историко-философских исследованиях далеко неоднозначны. Нередко бывает так, что адекватная оценка достижений того или иного мыслителя становится уделом не современников, а потомков. Не случайно, вернувшись своими книгами и статьями в конце минувшего века на родину, Бердяев стал одним из наиболее читаемых и почитаемых авторов из числа русских изгнанников. Метафизическое предвидение социальных коллизий в книгах Бердяева поражает нынешнего российского читателя. Переживаемое сегодняшней Россией "мутное время" высветило ряд проблем, в яркости постановки которых и в поисках их возможных решений Бердяев вряд ли имеет равных.

Список литературы

1. Философия: учебник / А. В. Апполонов и др. - Москва: Проспект: издательство Московского университета, 2015. - 669 с.

2. Философия: учебное пособие / А. М. Руденко, С. И. Самыгин, Е. Ю. Положенкова. - Москва: Инфра-М, 2013. - 302 с.

3. Философский словарь / под общ. ред. С.Я. Пирогова, А.С. Подоприговой. - Ростов-на-Дону: Феникс, 2012. - 576 с.

4. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. - М., 1990.

5. Бердяев Н.А. Мутные лики // Философские науки. - 1990. - №7.

6. Бердяев Н.А. О назначении человека. - М., 1993.

7. Камю А. Бунтующий человек. - М., 1990.

8. Свинцов В. Философия, равная жизни. К 120-летию Н.А. Бердяева (1874-1948) // Свободная мысль. - 1994. - №5.

Размещено на Allbest.ru

...

Подобные документы

  • Биография русского философа и публициста Н. Бердяева. Анализ его политических взглядов. Идеи о демократии и тоталитаризме, взаимодействии свободы личности и "коллективизации совести". Идентичность роли коммунизма в России и протестантской этики на Западе.

    реферат [27,5 K], добавлен 07.05.2009

  • Биография Николая Александровича Бердяева, его самые известные философские труды. Актуальность идей Николая Бердяева. Тема Судьбы России, ее прошлого, настоящего и будущего. Национализм, мессианизм, империализм. Мысли о природе войн и революций.

    реферат [35,7 K], добавлен 10.01.2012

  • Основные черты русской философии на рубеже двух столетий (Н. Бердяев, В. Соловьев). Философия России в послеоктябрьский период. Русский космизм (Н. Федоров, К. Циолковский, А. Чижевский, В. Вернадский). Разработка философских идей марксизма в России.

    реферат [36,6 K], добавлен 09.11.2011

  • Русский религиозно-философский ренессансом и одна из его ярких фигур - Николай Александрович Бердяев. Преобладающее влияние Ф.М. Достоевского на формирование зрелых убеждений Бердяева. Рассуждения Бердяева о соборности. Бердяев - противник революции.

    реферат [35,8 K], добавлен 26.01.2011

  • Бердяев - единственный популярный русский философ. Главная проблема философии Бердяева - смысл существования человека и с связи с ним смысл бытия в целом. Объективация. Формирование национальных особенностей русской души.

    реферат [10,5 K], добавлен 18.03.2003

  • Предпосылки возникновения марксизма, как направления классической политической экономии. Философские идеи основателей марксизма Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Социально-политическая проблематика (научный коммунизм) и идеи политэкономики марксизма.

    контрольная работа [19,2 K], добавлен 06.11.2016

  • Основные черты русской философии на рубеже двух столетий: Н.Бердяев, В. Соловьев, П. Флоренский. Русский космизм: Н. Федоров, К. Циолковский, А. Чижевский, В. Вернадский. Разработка философских идей марксизма в России: Г. Плеханов, В. Ленин.

    реферат [34,0 K], добавлен 02.01.2008

  • ХIХ век и исторический анализ в понимании Н.А. Бердяева. Реформы в области просвещения, русской армии, политической, правовой и экономической системах общества. Взгляды Н.А. Бердяева на ХХ век. Суждения философа о России, русском народе и русской душе.

    реферат [36,3 K], добавлен 14.12.2011

  • Представители философского течения в России конца XX - начала XXI века. Философские концепции Бердяева. Концепция личности и понятие триединства. Формулирование идеи симфонической личности. Противопоставление философских концепций Бердяева и Карсавина.

    реферат [24,5 K], добавлен 13.05.2012

  • Представление России как особой страны в работах Бердяева. Рассмотрение автором возможностей влияния Отечества на духовную жизнь Запада. Анализ проблемы национальности в философских трактатах ученого. Описание возможных путей развития общества в ХХ веке.

    реферат [37,7 K], добавлен 01.11.2011

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.